Статьи и интервью

Интервью директора Департамента торговых переговоров М.Ю. Медведкова «В ТО или не В ТО?», «Российская газета» (приложение «Юридическая неделя») №5861 от 16 августа 2012 г.

17.08.12

Наша страна наконец стала членом Всемирной торговой организации. Однако и теперь не прекращаются споры, хорошо это или не очень?

Член президиума Ассоциации юристов России Михаил Барщевский выяснял спорный вопрос в беседе с нашим главным специалистом по ВТО - директором департамента торговых переговоров Министерства экономического развития и торговли РФ, главой российской делегации на переговорах о вступлении России в ВТО Максимом Медведковым.

Внутренние цены отстояли

Максим Юрьевич, почему Россия вступала в ВТО так долго? Что, на ваш взгляд, стало основной причиной задержки?

Максим Медведков: Основных причин две. Одна заключается в том, что с начала переговоров в 1994 году, первые 7-8 лет, мы исходили из того, что нам не нужно принимать активные меры по приведению нашего законодательства и правоприменительной практики в соответствие с международными нормами. А это, как оказалось, была ошибочная позиция. Мы считали, что сделаем это потом, когда присоединимся, но нам этого не разрешили. И, слава богу, потому что в противном случае мы бы вступили в ВТО не подготовленными. Правда, приступили к этой реформе реально мы только в 2001 году.

Другая причина связана с тем, что пирог наш большой, коммерческие интересы партнеров по переговорам в улучшении доступа на наш рынок всегда были велики. Сказались и политические проблемы - только Грузия затянула переговоры минимум на год. Все вместе привело к тому, что переговоры длились 18 лет.

Назовите 1 - 2 вопроса, которые согласовывались особенно трудно?

Медведков: Самый известный, который "висел" 3 года, вопрос о доступе на российский рынок энергетических услуг. Очевидно, наши партнеры хотели получить доступ не только к трубопроводным сетям, но и к природным ресурсам. Второй - цены на газ и другие виды сырья. Партнеры хотели, чтобы мы взяли обязательство выровнять цены для внутреннего и мирового рынка.

А разве мы этого не сделали? Разве 25-процентное повышение тарифов на газ, электроэнергию за последние годы вводилось не в связи со вступлением в ВТО?

Медведков: Нет, это решение правительства никакого отношения к ВТО не имеет. У нас нет обязательств, связанных с регулированием какой-либо цены, в том числе на газ. За исключением одного - мы должны обеспечивать такой уровень цены, который позволил бы "Газпрому" зарабатывать при продаже газа на внутреннем рынке промышленным потребителям. Но он вышел на эти показатели еще в 2003 году.

23 августа 2012 года - с этого дня Россия становится полноправным членом ВТО

Наши продукты дороже не станут

Кто персонально в России наиболее активно противился вступлению в ВТО, какие министерства и ведомства наиболее негативно относились к процессу?

Медведков: Негативного отношения не было. Была, мягко говоря, настороженная позиция со стороны тех ведомств, которые видели в ВТО некую угрозу. Традиционно, как в любой другой стране, это был минсельхоз, всегда относящийся к либерализации с высокой степенью недоверия. Но позиция нашего минсельхоза существенно эволюционировала к концу переговорного процесса. Во-первых, потому что нам удалось получить от ВТО намного более хорошие условия, чем другим. А во-вторых, это совпало со значительным прогрессом в реализации ряда программ в поддержку сельского хозяйства. Когда наши производители стали смотреть на внешние рынки, как на объект пристального интереса, то в ВТО они стали видеть скорее помощника.

В среднесрочной и долгосрочной перспективе ВТО способно реально помочь развитию нашего экспорта и повышению конкурентоспособности. Из промышленности у ВТО было мало противников.

Но, например, Константин Бабкин из Ростсельмаша открыто выступает против ВТО. Он, как глава Российской ассоциации производителей сельхозтехники, считает, что для них это смерть.

Медведков: Он, действительно, против вступления. Но там и ситуация достаточно очевидная. На 3 года была введена жесткая заградительная пошлина, порядка 40 процентов от стоимости комбайна. За это время предприятие было частично модернизировано, но конкурентоспособность выпускаемой техники все равно не достигла уровня, который устраивал бы наших фермеров. В подобных случаях государство всегда сталкивается с дилеммой. Если защищать одно предприятие дальше, значит, не дать фермерам, которые должны конкурировать с иностранцами на мировых рынках зерна, достичь необходимой для этого эффективности.

А станкостроению от вступления в ВТО хуже не будет, поскольку возможности защиты рынка, которые мы оговорили, в итоге для отрасли намного лучше, чем те, которые мы применяем сейчас.

На какие главные уступки вам пришлось пойти в процессе переговоров? Был ли среди них, что называется последний козырь?

Медведков: Понятно, что переговоры были достаточно своеобразные, поскольку Россия должна была идти на уступки, а наши партнеры свою политику не меняли. Но таковы правила игры ВТО. Последний козырь у нас был почти всегда, и никогда мы его не доставали. То есть нам удалось через все препоны пройти, имея за пазухой еще какую-то уступку. На всякий случай.

Для России установили большие переходные периоды

А что удалось выторговать? Вы, как руководитель делегации, чем больше всего гордитесь?

Медведков: Мы ничем не гордимся, это обычная работа. Можно лишь сравнить, что удалось нам и не удалось другим. Мы получили очень длительные переходные периоды, которые дают нам право не выполнять обязательства ВТО. Например, в отношении деятельности свободных экономических зон в Калининграде и Магадане, в реализации инвестиционных проектов в автопроме, ряде других мер, которые обычно должны устраняться с даты присоединения. Для поддержки сельского хозяйства мы получили возможность тратить в 2 раза больше, чем теоретически должны были бы, следуя обычным правилам, и что получили другие страны. Правда, вопрос теперь заключается в том, есть ли у нас на это деньги.

Что означает для России вступление в ВТО с точки зрения внутреннего законодательства? Каких перемен, и в каких областях права нам следует ожидать в ближайшее время?

Медведков: У нас законодательство и России, и Таможенного союза, коль скоро в его сферу деятельности входят многие вопросы ВТО, приведено в соответствие международным требованиям на 99 процентов. Поэтому ничего принципиально нового у нас не появится, за исключением одного - транспарентности при принятии нормативных актов. В соответствии с условиями ВТО, мы обязаны будем публиковать проекты всех нормативных актов общего применения заблаговременно таким образом, чтобы экономические операторы, индивидуальные предприниматели могли с ними ознакомиться и внести свои предложения, которые должны быть учтены при доработке окончательной версии этих документов. Все, что касается движения товаров, услуг и капиталовложений, поскольку они связаны с услугами, мы должны публиковать. У нас это делается, но не всегда и не везде.

При рассмотрении дела в Конституционном суде возник вопрос о том, будто протокол присоединения предусматривает доступ в арбитражный суд только адвокатов. И это, как я понимаю, одно из условий нашего присоединения к ВТО. Означает ли это, что нам придется что-то менять в арбитражном и гражданском процессе, и право представлять в суде стороны будут иметь только адвокаты или люди, сдавшие спецэкзамен?

Медведков: Мы можем ввести эти требования. Это наше право, но не обязанность. Когда велись переговоры о доступе на рынок юридических услуг, мы исходили из того, чтобы обеспечить максимальную свободу маневра для регулятора, коим тогда являлся минюст. В начале нулевых минюст регулировал, например, деятельность юридических компаний, потом от этого отказался, решив, что это не эффективно, но мы заложили возможность возврата к этому, как и к введению других регулирующих инструментов в том случае, если юридическое сообщество и наши законодатели решат, что это нужно. Естественно, у нас сохранились широкие возможности осуществлять контроль за профессиональной пригодностью людей, работающих на этом рынке.

Джипы с малой пошлиной

Есть понятие экономической и продовольственной безопасности, а есть глобальная экономика. Как вы считаете, одно сочетается с другим или нет?

Медведков: Безусловно сочетается. Они дополняют друг друга. Например, продовольственная безопасность - это не только определенный уровень самообеспечения продовольствием, но и возможность беспрепятственно ввозить его в тех случаях, если не хватает своего или оно не производится. А это может быть достигнуто только в глобальной экономике и на основе единых правил. Если же вы производите излишки продовольствия, а это во многом зависит не только от эффективности экономики, но и от природных явлений, вы должны иметь возможность эти излишки продать тем, у кого возник дефицит продовольствия. Только в глобальной экономике можно обеспечить и экономическую безопасность и продовольственную.

Как скоро положительный эффект от вступления в ВТО станет заметен для обычных граждан и в чем вероятнее всего это проявится?

Медведков: Я не думаю, что в среднесрочной перспективе этот эффект для конкретных граждан будет заметен, как не был заметен эффект от нашего присоединения к ООН.

Но насколько я понимаю, снизятся пошлины на импортные автомобили, что предполагает удешевление иномарок. Снижение экспортных пошлин на сельхозтовары означает, что зарубежные сельхозпроизводители начнут конкурировать с нашими, что влечет снижение цен. Или я ошибаюсь?

Медведков: В теории вы абсолютно правы, на практике так происходит не всегда. Снижение курса рубля на 1 процент примерно эквивалентно повышению импортной пошлины на тот же самый процент. Рубль падает, вы платите в долларах больше за этот товар, и поэтому какая разница импортеру за что платить: за товар в рублях или государству пошлину. Пошлина снижается, но если падает курс рубля, то уровень эффективной тарифной защиты остается на прежнем уровне. Если у нас инфляция будет выше, чем в долларовой или еврозоне, эффект снижения пошлины будет нивелирован. К тому же, политика, например, автомобильных дилеров заключается в том, чтобы торговать по максимальной цене, поскольку этот рынок до сих пор идет вверх. Поэтому ожидать, что снижение пошлины на 5 процентов с 23 августа приведет к тому, что у нас на 5 процентов снизятся цены на автомобили, я бы не стал.

То есть нас опять обманули?

Медведков: Не обманули, а предложили модель стабильного развития.

Я довольно много езжу по средней полосе России и наблюдаю огромное количество непаханых полей, которые сегодня покрыты борщевиком или, в лучшем случае, разнотравьем. Открывает ли вступление в ВТО перед иностранцами возможность производства сельхозпродукции в России?

Медведков: Безусловно. Меняются не столько условия входа на рынок - сейчас они могут, например, взять в аренду земли сельхозназначения на 49 лет с последующим продлением, учредить компанию по производству картофеля или чего-то еще, это все останется. Будут даны дополнительные гарантии, что все произведенное у нас может свободно экспортироваться. И страна-импортер не сможет применять ограничения в отношении этой продукции. Это позволит привлекать иностранных инвесторов для обеспечения продовольствием тех регионов, которые в этом нуждаются.

Ключевой вопрос

Мы как мантру повторяем заклинание "иностранные инвестиции". Какое у вас сложилось впечатление, что конкретно мешает иностранным инвестициям идти в Россию так, как они шли, например, в Китай лет 10 назад? Как они вообще сейчас идут на новые рынки?

Медведков: Думаю, самое главное препятствие заключалось в правовой неопределенности.

Вы имеете в виду ВТО или доверие к нашей судебной системе?

Медведков:  Доверие к закону. Например, Закон "Об иностранных инвестициях в РФ", принятый в конце 90-х годов, до сих пор практически не менялся. Любой инвестор понимает, что он работать не может, в нем масса внутренних противоречий. Уровень защиты капиталовложений, который он предоставляет, совершенно недостаточен. Только если мы эту правовую систему модернизируем и создадим эффективную судебную систему, которая эти законы сможет применять, отношение инвесторов изменится.

Документы