Министерство экономического развития
Российской Федерации

Минэкономразвития России

Русский English
 

Алексей Улюкаев: Мы начинаем строить инвестиционные лифты, но помогать нужно тому, кто в этой помощи нуждается и может ее «переварить»

07 февраля 2016 г.   Версия для печати
Поделиться ссылкой

Доброе утро уважаемые друзья, коллеги!

Я не был 100 лет на ВДНХ, так интересно было приехать, посмотреть какие перемены. Вообще перемен много. Мы живем в эпоху перемен. Знаете, известное китайское проклятье - «Не дай бог жить в эпоху перемен». Но есть плюсы, есть и минусы. Есть вызовы, есть огромные возможности, которые открываются, не всегда мы их видим. Мы бы хотели об этом поговорить – о тех возможностях, которые появляются и которые нельзя упускать.

Думаю, мы собрались тут для доверительного общения, чтобы выслушать, понять и вместе наработать потенциал дальнейшего роста.

Мне кажется, важно понять в какой ситуации мы находимся сейчас.  Мы любим жонглировать словами: «кризис», «рецессия»,  «спад», «депрессия». И все это в какой-то степени верно, даже в большой степени верно. Кроме этого, посмотрите, конечно же, есть статистически измеряемые показатели:  ВВП за прошлый год - спад на 3,7%, инфляция – рост на 12,9%, принципиально изменились курсовые соотношения, совсем другие кредитные ставки, чем это было 2 года назад. Мы знаем, почему это происходило, знаем механику, глобальные вызовы – сокращение глобального спроса, геополитические проблемы, наши собственные структурные проблемы, связанные с тем, что восстановительный рост закончился в 2012 году, а мощных механизмов инвестиционного подъема мы не наработали. И это тоже все верно. А дальше то, что?

Мой первый тезис. Российская экономика показала себя очень адаптивной, гибкой и  готовой правильно реагировать на изменяющуюся реальность. Этот свой тезис хочу проиллюстрировать сравнением  двух шоков, с которыми мы столкнулись во второй половине 2014 года и во второй половине 2015 года. Я имею в виду обвальное снижение нефтяных цен, да и не только нефтяных, большинства цен на сырьевые товары, но нефть очень зримый показатель. Итак, первый шок - 2014 год: нефтяные цены упали на 60% - со 112 ушли примерно на 45 долларов за баррель за 6 месяцев. Как отреагировала российская экономика? Девальвация более, чем двукратная, темпы инфляции увеличились примерно в 2,5 раза, Банк России поднял ставку с 7,5 до 17% - больше, чем в 2 раза. И в итоге мы получили спад ВВП примерно на 2,5% за это время. Ровно такой же шок следующего года – 2015. Ровно те же 60%, был небольшой восстановительный период, цены на нефть восстановились до 65 долларов, потом снова  на 60% упали, где то до 27 долларов за баррель в низшей точке на рубеже 2015-2016 годов. Девальвация глубокая, но значительно меньше, чем в первом эпизоде - на 70%. Инфляция не только не выросла, а уменьшилась в этот период времени, предприятия перестали пользоваться этой ситуацией для того, чтобы задирать цены, стали сокращать издержки. И, соответственно, Банк России не только не повышал в этот период ключевую ставку, но смог ее снизить немного – на 150  базисных пунктов – на 1,5%. Хотелось бы большего, но все-таки это снижение, некая нормализация  ситуации. И в целом, мы имеем  в ноябре прошлого года некоторую «ямку» в ВВП – минус 0,3% к предыдущему месяцу. Практически этим история и завершилась. То есть экономика стала реагировать по-другому, стала реагировать снижением издержек, связанных, прежде всего, с приведением в соответствие динамики заработных плат  к производительности труда. Мы говорили, что у нас лет 15 примерно был двукратный перекос: зарплаты росли в 2 раза быстрее, чем производительность труда. Сейчас впервые есть баланс здесь. Тот естественный выигрыш, который получили наши компании в связи с изменением курсовых соотношений, который повлиял на их общие издержки, то что мы стали гораздо аккуратнее в контроле тарифов естественных монополий. Я напомню, что на 2016 год для газа лишь 2% индексация - не только не по фактической инфляции, не только не по прогнозной, не только не по базовой, а в два раза меньше. А мы с вами помним времена, когда мы индексировали по принципу «инфляция плюс» на 10-15% и так далее. В результате издержки серьезно снизились, и наши предприятия получили дополнительный финансовый результат, дополнительную прибыль – 9 трлн. рублей в 2015 году – больше, чем в 2014 году. Огромные деньги на самом деле.

Посмотрите, что дальше произошло. Серьезно улучшилась ситуация с пассивами банковской системы. Депозиты населения выросли примерно на 26%. Банкам не нужно больше обращаться к Центральному банку для того, чтобы рефинансироваться в тяжелых внутренних условиях. У них неплохая внутренняя история. У предприятий есть средства для самофинансирования, плюс 9 трлн. рублей, у банков есть средства для того, чтобы кредитовать. И сложилась ситуация, когда есть финансовый ресурс и инвестиции для инвестиционного роста, а его, тем не менее, нет.

Спад инвестиций прошлого года меньше, чем мы ожидали, но все равно это 8%. Тут есть доля и государственных инвестиций, и компаний с государственным участием, и частного бизнеса. Значит, мы должны помочь бизнесу сделать правильный выбор в пользу инвестирования. Как он это делает? Он оценивает будущий финансовый результат. Я инвестирую для того, чтобы иметь понятный бизнес-план, понятный финансовый результат. Значит, я должен иметь спрос. И первое, и второе - я должен оценить свои риски. Вот так мы поступаем, когда речь идет о конкретных инвестиционных проектах.

Мы с прошлого года запустили механизм проектного финансирования. Почему идет плохо проектное финансирование? Потому что это проект, который на 5-7-10 лет. Залога пока нет, я еще не создал это предприятие. Банк не очень понимает насколько рисковое или не рисковое мое предприятие, поэтому мы разделили риски на 4-х. 20% риска – это заемщик, заявитель, который должен 20% финансирования своего обеспечить. Дальше - это риск банка, который дает кредит на 80%. Риск бюджета, который дает бюджетную гарантию на 25%. И это риск Центрального банка, который дает лимит рефинансирования под льготную ставку. За прошлый год у нас 42 таких проекта на сумму почти около 300 млрд. рублей.

Теперь нужно отнестись в целом к экономике как к инвестиционному проекту. У нас есть возможность разделения рисков. На одной руке - умеренная фискальная политика, на «руке» Правительства. Вот Президент сказал нам, три года мораторий на повышение фискальной нагрузки. А что мы делаем? Ищем способ, как бы обойти. Это императив такой президентский. Есть налоговая, а вот есть неналоговая, давайте здесь через администрирование. А вот мы не налоги увеличиваем, а дополнительную выручку от валютной переоценки забираем. Лукавство это. Поэтому - твердое поддержание не увеличения фискальной нагрузки во всех ее видах. И сейчас в антикризисном плане Правительства мы соответствующие меры закладываем. Это готовность, я надеюсь, Банка России тоже принять на себя часть риска через рациональную политику процентной ставки. Это готовность банков, особенно тех, которые получили в прошлом году серьезную поддержку, выдачей кредитных портфелей. И это все вместе может дать серьезный выстрел в части инвестиций.

А что важно поддерживать в этой ситуации?  У нас есть программа поддержки автопрома, машиностроения транспортного, легкой промышленности, некоторых других отраслей. Это хорошие важные программы и мы сложили туда средства, в том числе средства из Антикризисного фонда,  но разные отрасли  по-разному отзываются на эту поддержку. Если мы с вами будем, например, стимулировать потребление в рознице, например, развивать розничное кредитование, это означает, что будет предъявлен дополнительный спрос  на  некоторую продукцию. Во многом мы увеличим импорт и таким образом простимулируем не экономический рост, а вычет  из экономического роста. Подчас мы на грани этого действуем.

В то же время есть отрасли, которые стопроцентно, полностью работают на ВВП. Что это за отрасли? Это так называемые неторгуемые товары, услуги, стройка, например.  Стройка -  это очевидный пример - каждый рубль поддержки стройки - это рубль на поддержку ВВП. У нас есть очень действенная программа поддержки ипотеки, конечно же, важнейший механизм, благодаря которому мы в прошлом году не провалились. Совершенно потрясающая вещь на фоне проблем, которые у нас были: 84 млн. квадратов было в 2014 году, те же 84 млн. квадратов в абсолютно другой ситуации мы смогли сделать в 2015 году. Почему? Во многом  благодаря этому механизму. Или другой пример, внутренний туризм - это переоценка денежного потока граждан с импортных услуг на приобретение российских услуг. Соответственно, поддержка внутренних авиаперелетов и так далее - это стопроцентный вклад в ВВП.

Поэтому мой второй тезис такой: тот ограниченный объем ресурсов, а он ограниченный, уже очень непростой в бюджетной ситуации, нужно  таргетировать таким образом, чтобы поддерживать отрасли, которые стопроцентно или близко к тому работают на экономический рост.

Третье - внутренний рынок довольно ограничен. У нас большой внутренний рынок и тем не менее размеренный. Сейчас серьезно изменилось  потребительское поведение граждан. В прошлом году, где-то с середины года граждане делали свой выбор больше в сторону сбережений - это разумное поведение - люди также как и бизнес, как и государство создают подушку безопасности, свои собственные резервные фонды, понимая, что есть риски. Возможно, мы все вместе эти риски помогаем переоценивать, создаем иногда атмосферу нервозности. Тем не менее, люди это делают. Но это означает, что возникают дополнительные ограничения по внутреннему спросу, и поэтому меры, которые направлены на субсидирование внутреннего потребления будут каждый раз требовать все больше и больше усилий, КПД будет не очень большой. Отсюда вывод: мы должны максимально поддерживать наш экспортный потенциал. Вот скажем, поддержка автопрома предполагает, что к 2020 году мы будем примерно на 25% направление производства на экспорт. Хорошая цель, но мне кажется, что нужно еще быстрее идти, «выстреливать» для поддержки экспорта, через меры. Что у нас для этого есть? Создан Российский экспортный центр, у которого одновременно есть кредитный ресурс и ресурс страхования гарантийных покрытий. Одновременно сейчас совместно с РЭЦ мы создаем торговые дома, торговые площадки в наших Торгпредствах. И в Азии, и в Европе созданы такие торговые дома. Это готовая площадка для того, чтобы бизнес мог там экспонировать свои изделия, делать презентации, заключать соглашения, работать со своими партнерами в этих странах, иметь юридическое сопровождение, информационное, логистическое и так далее.

Мы начинаем строить инвестиционные лифты, но помогать нужно тому, кто в этой помощи нуждается и может ее «переварить». Сейчас существует целый кластер средних и средне-крупных компаний несырьевого сектора, у которых есть понятная ниша на мировых рынках – она есть, она осязаема. Но надо дать им возможность подготовить свое производство предэкспортной подготовки, сократить логистические затраты и дать им возможность в странах, в которых существует рынок для их продукции, создать сервисные центры, пункты обслуживания, снабжения запчастями и так далее. Вот это то, что мы сейчас начинаем делать.

Российский фонд прямых инвестиций. Мы ему выделили специальную квоту, может не очень большую – 15 млрд. рублей, - на поддержку таких инвестиционных лифтов. Пока мы имеем не очень много заявок. Вчера рассматривали и три первых мы приняли, а значит, будем готовы рассмотреть большее количество заявок и работать с этим.

Оказывается, логистическая задача: для того, чтобы КАМАЗ во Вьетнаме продать, мы должны потратить на перевозку сейчас 5,5 тысяч долларов. И сразу теряем преимущество, которое имеем на стадии производства. Необходимо «спрямление» этих потоков – поэтому свободный порт Владивосток, банк Транссиб – снижение издержек, увеличение скорости перевозок, система упрощения таможенного администрирования, специальная субсидия на перевозку этой продукции. Тоже самое по созданию сервисов, секторов обслуживания и выдачи гарантий на них. Вот этот экспортный потенциал.

У нас есть «дорожная карта» экспорта, там написано 6% роста несырьевого экспорта в год. Это очень мало. Карта создавалась в условиях, когда рубль был переоценен, издержки были высоки. При нынешних условиях мы должны иметь гораздо больший рост экспорта. При чем, прежде всего, это высокотехнологичный экспорт, экспорт продукции с высокой степенью переработки, встраивание в глобальные цепочки добавленной стоимости. Потому что, если мы просто выходим со своим товаром на другие рынки, то это очень непростая задача: рынки поделены, ставятся различные заградительные барьеры, мы работаем через создание системы преференциальных торговых соглашений, пытаемся использовать потенциал ВТО. Но еще лучше, если наши партнеры будут делать тоже самое, если мы встроимся в единые цепочки глобальной стоимости и будем с этим работать.

Смотрите, какое изменение колоссальное. Экспорт сельского хозяйства. Мы страна - импортер продовольствия – стали страной - чистым экспортёром продовольствия. Это за несколько лет произошло. И сейчас мы должны делать следующий шаг. Мы были экспортером первого передела – зерна, прежде всего, и продуктов животноводства, сейчас второй передел. Сейчас мы открываем китайский рынок, японский, корейский для нашей мясной продукции – рынок совершенно безграничный. Удалось достичь соответствующих договоренностей. Будем поддерживать наш бизнес, чтобы выходить с продукцией более высокого передела. И так по всем направлениям.

Не буду специально говорить о малом и среднем бизнесе. Понятно, что более гибкого механизма не существует в природе.

Поэтому тот набор мер, о котором мы всегда говорили  - это иная система контроля и надзора. Контроль и надзор никак не фискальный орган, задача которого собрать штрафы. Мы неоднократно эту тематику обсуждали и соответствующий пункт в Плане деятельности Правительства есть. Мы теперь переходим к контролю и надзору, как к консультирующему, который должен, прежде всего, помочь бизнесу разобраться. Многие делают ошибки просто потому, что сложные регулятивные схемы и в них без посторонней помощи не разберёшься. Поэтому должен быть консультационный надзор.

Второе – риск-ориентированный надзор. То есть мы определяем профиль риска и там, где он есть, нужны проверки, а где его нет - не нужны. Принято решение  по индивидуальным предприятиям и надеюсь, что это распространится на предприятия малого бизнеса в целом: если ты в течении предшествующих трех лет не совершал принципиальных нарушений, таких как отзывы лицензий и так далее, то в планах проверок тебя быть не может. Мы хотим ввести количественное ограничение на общее число проверок, потому что плановые научились более-менее ограничивать, теперь внеплановые мы тоже должны, просто общий предел. Есть реестр полной проверочной деятельности, по этому реестру мы сможем видеть, какой орган работает в соответствии с ним и, какой орган не работает в соответствии с ним.

Этот механизм - освобождение от избыточного бремени, не только фискального, но и регулятивного, которое начинается с малого и среднего бизнеса, все-таки распространен более широко,  механизм, который связывает воедино интерес МСБ и крупного бизнеса.

Мы квоты выделили по 44 и 293 законам. Это очень большие деньги. Госзаказ - 7,5 трлн. рублей - 15% квоты - это 1 трлн. с лишним. Заказ компаний с государственным участием - 23 трлн. рублей  и 10% квота - это огромные деньги. Надо выстроить систему общего интереса так, чтобы компания была уверена, что поставщик даст продукцию необходимого качества, будет поддерживать его в течение времени, обеспечивая стабильность. Здесь была бы гарантия того, что будет обеспечена соответствующая квота.  И это основание для того, чтобы банки кредитовали, потому что сейчас мы бьемся с банками по  кредитованию МСБ, даем им соответствующую гарантию Корпорации. А наилучшей гарантией, конечно же, является обеспеченный финансовый план, у которого есть понятный результат, понятная отдача.

И, конечно же, работа с тарифами. Та ситуация, при которой издержки снижаются, должна продолжаться и дальше. Очень серьезная работа происходит в компании РЖД. Они взяли консультанта, первый этап работы  - 3 месяца. Мы начали  с сентября прошлого года и порядка 100 млрд. рублей снижение издержек и операционных, и capex по капитальным затратам и так далее. И это то, что позволит компаниям исполнять свои задачи по качественной и быстрой перевозке грузов, не увеличивая нагрузку на товаропроизводителей и грузоотправителей.

Я начал с того, что не хочу делать длинных докладов, но увлекся и сделал чуть длиннее, чем хотелось бы. Я полностью готов к дискуссии, вопросам, репликам, спасибо!


Файлы
   
© Официальный сайт Минэкономразвития России.
Свидетельство о регистрации СМИ Эл № ФС77-61745 от 30 апреля 2015 г.
  • 125993, ГСП-3, Москва, А-47, ул. 1-я Тверская-Ямская, д. 1,3
  • 115324, Москва, Овчинниковская наб., д. 18/1
  • 109012, Москва, ул. Красная Пресня, дом 3, стр. 1