Новости

Алексей Улюкаев: Физические объемы российско-австрийской торговли стабильно растут с 2013 года

09.11.16

9 ноября 2016 года Министр экономического развития РФ Алексей Улюкаев выступил перед представителями австрийских деловых кругов в Палате экономики Австрии. 

Алексей Улюкаев отметил, что Австрия является давним и надежным партнером России, экономические отношения с которым базируются на долгой истории взаимовыгодного сотрудничества. «На фоне общеевропейских тенденций снижение российско-австрийского товарооборота одно из самых низких в ЕС в сравнении с другими странами», – подчеркнул Министр. С января по август 2016 года товарооборот двух стран сократился на 10,8%, составив 1,8 млрд. долл. При этом физические объемы российско-австрийской торговли стабильно растут с 2013 года. Австрийский капитал продолжает поступать в экономику России. Суммарный объем накопленных австрийских инвестиций в экономике России на 1 апреля 2016 г. составил 6 млрд. долл. 

По словам Алексея Улюкаева, сегодня на территории России ведут свою деятельность свыше 1000 австрийских фирм, около половины из них имеют представительства в России. Перечисляя успешные проекты последнего времени, он назвал строительство компанией «Книлл» современного завода по производству оптического волокна в г. Саранск, открытие завода компании «ЭГГЕР» в Смоленской области, а также начало строительства в партнерстве с компанией «ФойтГидро» завода по производству гидротурбинного оборудования в Саратовской области.

Наряду с активностью австрийского делового сообщества в России неплохие результаты показывает и российский бизнес. «Последние десятилетия Россия стабильно входит в тройку ведущих инвесторов в австрийскую экономику, порядка 500 предприятий с российским участием действует в Австрии», - рассказал глава Минэкономразвития России. 

Благодаря выгодному географическому положению Австрия является важным транзитным центром Центральной и Восточной Европы, что создает возможности для реализации крупных инфраструктурных проектов европейского масштаба в различных сферах. «Перспективным считаем проект по созданию нового евразийского транспортного коридора – продление ширококолейной железной дороги через Словакию до Вены и создание в Австрии международного логистического центра», – рассказал Министр. Он также затронул тему взаимодействия ЕврАзЭС и ЕС, отметив готовность к предметному диалогу по созданию на пространстве от Атлантики до Тихого океана зоны проектов экономического и гуманитарного сотрудничества, опирающегося на архитектуру равной и неделимой безопасности, отсутствие двойных стандартов и разделительных линий.

«В прошлом году мы передали председателю Европейской комиссии Жан-Клоду Юнкеру предложения о новом более широком варианте партнерства, но ответа четкого так и не получили», - заметил глава российского Минэкономразвития.

Министр экономического развития также рассказал о ситуации в экономике России и предпринимаемых мерах по ее поддержке. «Текущий год проходит под знаком постепенного сглаживания экономического спада, который за девять месяцев 2016 г. составил 0,7%, – отметил он. – Стабильной остается ситуация на рынке труда, сохраняются низкие темпы инфляции». В 2016 году согласно публикуемому Всемирным банком рейтингу по условиям ведения бизнеса (Doing Business) Россия заняла 40-е место, поднявшись на 11 строчек.

Для обеспечения восстановительной динамики экономики принимаются меры, направленные на рост несырьевого экспорта, улучшение инвестиционного климата и активности малых и средних предприятий, повышение инновационности экономики в целом. Кроме того, была начата большая программа приватизации, направленная на повышение экономической эффективности действий компаний, готовится проект поправок к законам о контрактной системе и закупках госкомпаний, направленных на обеспечение прозрачности и справедливости электронных торгов. 

Не менее важным направлением является импортозамещение, направленное на локализацию производств конкурентной продукции, которая не производится в России. «Мы стремимся содействовать локализации предприятий, способных производить в России промышленную продукцию с высокой добавленной стоимостью для последующего её экспорта не только в страны ЕАЭС, но и в Европу», – добавил глава Минэкономразвития России. 

Кроме того, для компаний, заинтересованных в локализации технологических процессов, был создан принципиально новый инструмент – специальный инвестиционный контракт (СПИК), который позволяет упорядочить взаимоотношения между инвесторами и государством, а также обеспечит доступ инвесторов к механизмам государственной поддержки. Еще один механизм, предоставляющий единую систему льгот, преференций и гарантий для инвесторов – это особые экономические зоны и территории опережающего развития. 

Говоря о поддержке экспорта, Алексей Улюкаев заметил, что в 2015 году был создан «Российский экспортный центр» (РЭЦ), который уже поддержал с Австрией 11 внешнеэкономических проектов на сумму свыше 260 млн. долл. в сфере металлургии, химической промышленности. В настоящее время идет работа над еще 10 проектами, в том числе в сферах агропромышленного комплекса, информационных технологий и строительства.

«Мы весьма заинтересованы в том, чтобы европейские, и, в частности австрийские компании, которые успешно работают с нашей страной, чувствовали, что мы готовы им предоставить максимально комфортные условия для ведения бизнеса», – подчеркнул глава Минэкономразвития России.

Алексей Улюкаев: Доброе утро дамы и господа, коллеги, партнеры!

Я очень благодарен господину президенту Палаты экономики Австрии Кристофу Ляйтлему, и в целом Палате, за ту работу, которую они проводят для поддержания наших отношений и позитивного развития. И, в частности, за возможность этого выступления, этой встречи  с представителями австрийского бизнеса. Позже у меня будут встречи с вице-канцлером, представителями австрийского правительства. Серьезная и важная повестка.

Мне только что сказали, что в этом веке я первый министр экономики России, который приехал с визитом в Австрию. Мне кажется, это странно и это долг, который нужно отдавать.

Во время выступления господина Ляйтлема я вспомнил выступление Президента России  Владимира Путина. Год назад он встречался с иностранной аудиторией и сказал такую фразу: очень важно, чтобы такие, как я – он на себя указал – не мешали жить и работать таким, как Вы. К сожалению, такие как мы – политический класс в широком смысле этого слова, - немало преуспел для того, чтобы мешать работать бизнесу. И мне кажется, то, что происходит сегодня в Америке – неожиданный и мало кем ожидаемый исход  выборов – это, в каком-то смысле, бунт, восстание тех, кто работает, создает ценности, кто кормит, против тех, кто мешает им работать, жить и кормить нормально. Это очень важный сигнал, о котором мы все должны задуматься. И политический класс должен отдать долг классу производителей, тем, кто работает и создает ценности, создает смысл нашей жизни.

К счастью, в отношениях между Россией и Австрией больше позитивного, чем в целом на международной арене и международных экономических отношениях последнего времени. У нас есть некоторый спад торгового баланса, но гораздо меньший, чем спад с Европейским союзом или даже меньший, чем в целом динамика российской международной торговли. Этот спад определяется практически полностью одной позицией – изменение цен на сырьевые товары, при том, что в физических объемах товарооборот растет. У нас растут инвестиции, взаимные инвестиции, инвестиции австрийских компаний в Россию и, наоборот. У нас накопленный объем австрийских инвестиций порядка 6 миллиардов евро, а российских в Австрию - около 22-х миллиардов. У нас есть примеры отличных проектов в самое последние время, таких как проекты компании Книл – завод, производящий оптическое волокно, Эггер – по производству древесных панелей,  компании ФойтГидро по производству гидротурбинного оборудования и так далее.

Мы взаимно работаем в банковском секторе услуг, и на австрийском банковском рынке присутствуют дочерние компании крупнейших российских банков и, наоборот, хорошо подготовленные австрийскими банкирами в России. Очень важно, что не только крупные компании, компании в области энергетики и финансовых услуг, но и малый и средний бизнес активно инвестируют и добиваются хороших результатов. Мы, конечно же, это приветствуем, и очень важно, что те институты, которые  мы создали – межправкомиссии, соответствующие рабочие группы – активно работают. Эта связь не прекращается, и не прекращалась в самые тяжелые периоды. Это помогает бизнесу выполнять свои функции.

Конечно, инвестора, который вкладывает свои деньги,  интересует возврат на капитал и оценка рисков. Поэтому, когда мы говорим, что сейчас очень неплохое время для того, чтобы инвестировать в Россию, мы исходим из практических вещей – из цены активов. Это очень простое сопоставление, если сравнить компании, работающие в энергетике в нефтегазовом секторе: российские, мексиканские, бразильские, - по разведанным ресурсам нефти, инфляционным издержкам, финансовым результатам, увидим, что примерно в два раза  российские активы стоят дешевле, чем активы компаний с соответствующими уровнями базовых показателей. Это касается и других активов.

Если возьмем цену труда, то увидим, что сейчас труд в России стоит дешевле, чем в Китае. Такого не было никогда. Это результат глубокой девальвации национальной валюты. Тем не менее, это факт, который означает хорошее соотношение издержек и доходов. Инвестор должен понимать не только сегодняшнюю ценность активов, но и будущее, в которое он инвестирует, вкладывает деньги, организует производство. Он должен рассчитать денежный поток, составить бизнес-план. А для этого он должен понимать, каков спрос.

Экономика зиждется на трех китах: потребительский спрос, инвестиционный спрос компаний, спрос внешнего рынка – чистый экспорт. В разной последовательности эти факторы начинают позитивно работать в российской экономике. Это позволяет нам выходить из довольно глубокой кризисной ситуации, которая у нас была. В 4 квартале 2014 года мы вошли в полосу глубокого спада, по 2015 году этот спад был 3,7% ВВП. В 2016 году - неуклонное движение по выходу из этой ситуации: 1-й квартал – 1,2% спад, 2-й – минус 0,6%, 3-й – минус 0,4%, в 4-м квартале мы, видимо, перейдем нулевую отметку и ожидаем в следующем году некоторого роста. Не очень большого – порядка 1% ВВП, но роста. Затем – с выходом на уровень 2-2,5% в трехлетней перспективе. Это, конечно, не те темпы, не та динамика, которая нас устраивает, тем не менее, это понятная стабилизация ситуации. С чем она связана?

Прежде всего, с восстановлением потребительского спроса. Он начинает восстанавливаться, исходя из трех позиций. Во-первых, компании возобновили увеличение номинальных заработных плат. Весной эта пауза закончилась и сейчас номинальные заработные платы растут быстрее инфляции, а инфляция снижается довольно быстрыми темпами. Еще в прошлом году годовая инфляция превысила 13%, а сегодня, к соответствующему периоду прошлого года, 6,1%. По итогам года, думаем, будет 5,5 – 5,7%. Конечно, для европейского уха сочетание 5,5% и низкая инфляция звучит странно, но, исходя из нашей истории, это очень хорошая динамика. В следующем году инфляция с высокой степенью вероятности приблизится к 4%. Главное, начинают расти реальные доходы и зарплаты: за 9 мес. этого года номинальная зарплата превысила инфляцию, это означает примерно на 0,4% рост реальных заработных плат и он будет продолжаться и дальше. Соответственно начинается рост потребительского спроса и рост розничного товарооборота. Как только начинается рост розничного товарооборота, начинают прирастать производственные запасы бизнеса. Эти два элемента, по нашей оценке, «стоят» примерно 1,5% ВВП роста.

И сейчас принципиально важным будет, когда начнутся инвестиции, когда бизнес поймет, что с точки зрения потребительского спроса и иных факторов, ситуация становится комфортна, что уже можно начинать инвестировать, чтобы получать дополнительные деньги, инвестировать в снижение издержек, в более рациональное производство.

В 2017 году мы хотели бы способствовать восстановлению инвестактивности через набор институтов и форм поддержки, которые у нас есть: ОЭЗ, ТОСЭР, где действуют более комфортные налоговый, таможенный, регуляторные режимы, чем в целом в экономике. Продвижение в улучшении бизнес-климата есть, и оно оценивается соответствующими рейтингами. Например, в рейтинге Doing Business, который ведет Всемирный банк, за последний год мы продвинулись на 11 ступенек вперед – сейчас 40 место. Это тоже, может быть, не совсем отвечает нашим амбициям, но, я напомню, что в 2012 году это было 120 место. Конечно, чем дальше, тем каждая следующая ступенька дается труднее, тем не менее, это серьезное улучшение с точки зрения налоговых условий, администрирования, возможности приобретения земли, недвижимости, подключения к электрическим или газовым сетям; с точки зрения условий экспортно-импортных операций, электронного документооборота и так далее.

Мы максимально хотели бы использовать потенциал малого и среднего бизнеса, потому что понимаем, что он сообщает большую устойчивость экономике. Там меньше волатильность, в отличие, например, от наших национальных чемпионов, работающих в сфере энерго-сырьевого сектора, которые очень сильно зависят от конъюнктуры рынков. А мы видим, как на наших глазах драматически менялась эта конъюнктура: еще 2 с небольшим года назад баррель нефти стоил 130 долларов, в январе 2016 года была нижняя точка, когда нефть Urals опускалась до 24 долларов – больше, чем пятикратный спад. Сегодня это около 45 долларов за баррель, и мы не связываем свои ожидания улучшения экономической ситуации с каким-то принципиальным улучшением мировой конъюнктуры цен товара. Она, видимо, долгие годы будет в очень умеренной динамике. Мы не ждем спадов больших, не ждем больших скачков. Наверное, порядка 50 долларов за баррель – естественное предсказуемое будущее, плюс достигается баланс между интересами производителя и потребителя энергоресурсов, это и позволяет считать, что на этом уровне мы задержимся.

Это, конечно, связано в целом с фундаментальными проблемами мировой экономики. В течение долгого периода времени мировая торговля была локомотивом развития экономики. Мировая торговля развивалась темпами около 10% в год и подтаскивала за собой мировой экономический рост, который составлял около 5%. Вклад в два раза выше. Вот уже 2-3 года мировая торговля не локомотив, а тормоз экономики. Темпы ее роста ниже, чем темпы роста мировой экономики. И это есть очень серьезный ограничитель. И это для нас основания для того, чтобы принимать серьезные политико-экономические решения, потому что если мы видим, что сама по себе торговля тормозит, значит, должны помочь более свободному движению товаров, услуг, труда и капитала между странами.

В ВТО мы поддержали принятие решения по Trade Facilitation Agreement – Соглашение об упрощении условий торговли. Эксперты считают, что принятие этого документа, имплементация скорейшая его положений примерно дает снижение издержек на 7-8%, что означает прямой выигрыш для всех тех, кто участвует в мировой торговле.

Следующее – то, что справедливо отметил г-н Ляйтль – это переход к другой парадигме защиты внутренних рынков, развитие систем зон свободной торговли. Слишком жесткая защита своего внутреннего рынка – это прошлое, потому что сейчас очень трудно отделить от чистого национального производителя, который не связан кооперацией с производителями других стран. Большинство, по крайне мере, крупных производителей – это части глобальных цепочек добавленной стоимости. И слишком сильно защищая внутренний рынок, рискуешь тем, что защитишь своего производителя от выхода на внешние рынки, от того, что он сможет принять участие в разделе этой новой добавленной стоимости. Поэтому, конечно, мы сейчас продвигаемся по пути создания ЗСТ. Больше преуспели в создании ЗСТ со странами Азии, но мы бы очень хотели, конечно же, эту систему развернуть на Запад, на страны ЕС. При чем сейчас особенно важным становится не просто снижение тарифов. У нас итак тарифная защита невысока. Мы когда вступали в ВТО 4 года назад, было 9,5% уровень тарифной защиты. Сейчас порядка 5%. Почти в два раза мы снизили, еще немного снизим. Но не это становится сейчас главным препятствием.

Главным препятствием становятся нетарифные барьеры, т.е. системы стандартизации, сертификации, защитных мер санитарных и фитосанитарных и т.д. И здесь мы должны преодолеть разрывы различных систем стандартизации и сертификации, которые есть в России и Европе. Именно с этим мы обращаемся к нашим уважаемым коллегам из Брюсселя, предлагаем находить развязки на этом пути. Понятно, что перейти на единые стандарты – стоит денег. Чтобы производитель РФ работал по европейским стандартам, возможно, и скорее всего, ему придется модернизировать свое оборудование, вынужден инвестировать в то, чтобы работать по другим стандартам. Это комплексная задача. Нельзя просто взять и сказать, что теперь я играю по другим правилам. Нужно быть готовым к этому. Все стороны должны делать соответствующие шаги, это очень важно.

Снятие этих барьеров, включение наших компаний в единые системы создания добавленной стоимости, справедливый раздел этой новой добавленной стоимости – чрезвычайно важно, поэтому мы хотели бы поощрять такое движение через механизмы локализации производства. Когда мы говорим об импортозамещении, часто люди понимают его превратно, слишком узко. Импортозамещение видят, как протекционизм, как закрытие своего внутреннего рынка, как самоизоляцию. Мы меньше всего хотели бы этого. Мы считаем, что импортозамещение – это механизм создания современных конкурентоспособных производств в стране с участием, в т.ч. иностранного капитала, которые работали бы не только на внутренний, но и на внешний рынок. И при этом меняются и понимание к требованиям локализации производства. Когда мы говорим о том, чтобы иметь статус национального производителя производство должно быть локализовано в России на 50-60%. Мы готовы допустить, чтобы в этот зачет включались и те компоненты, которые компания ввозит из других стран для того, чтобы на российской территории сделать производство и выйти с произведенными товарами на рынки третьих стран, на экспорт. Это, мне кажется, совершенно разумное и комплексное решение проблем.

Точно также новый для нас инструмент – это специальный инвестиционный контракт, который уберегает инвесторов, принявшего ответственное решение, принявшего на себя определенный риск, от угроз, связанных с изменением условий, в которых он работает – налоговых, регулятивных условий. По СПИК вторая сторона контракта - государственная - берет на себя обязательства покрыть возможный ущерб, который может возникнуть в связи с изменениями условий, относительно  первоначально зафиксированных в контракте, что тоже принципиально важно.

Сравнительно новый институт - Российский экспортный центр, который мы создали для того, чтобы объединить кредитную поддержку участников внешней торговли, системы страховой и гарантийной защиты внешне торговых контрактов  или оптимизация, сертификация выставочной деятельности, продвижение на новые рынки и т.д.

Сейчас представительство РЭЦ будет на базе наших торговых представительств. Он здесь будет формироваться и оказывать соответствующие услуги как российскому бизнесу, который работает во вне, в Австрии, например, так и наоборот, австрийскому бизнесу, который готов  работать с Россией.

Точно также в рамках сотрудничества малых и средних компаний, Корпорация МСП в России будет взаимодействовать с соответствующими австрийскими компаниями, чтоб выводить на экспортные возможности малый и средний бизнес. Крупные компании знают, как выходить на рынки, как выигрывать торговые споры, как получать поддержку со стороны Правительства и государства. Малые компании всего этого не знают и не умеют, и не могут нести больших издержек, связанных с правовым обеспечением, с продвижением своей продукции. Поэтому, конечно, им нужно помогать через работу соответствующих институтов.

Мы понимаем, что важнейшим ограничителем экономического роста является инфраструктурный ограничитель: недостаточное развитие системы автомобильных, железных  дорог, портов, аэропортов, водопроводных систем. И здесь это не только российская проблема, это глобальная проблема. Поэтому мы хотели бы максимально способствовать тому, чтобы и средства государства, и средства суверенных фондов, и средства частных инвесторов привлекались через систему государственно-частного партнерства и систему концессий. Мы это уже отработали на автомобильных дорогах, в частности, Центрально-кольцевая автомобильная дорога, магистраль Москва-Санкт-Петербург и др. В Москве концессионная система государственно-частного партнерства, средства частного инвестора с гарантированным финансовым результатом –down side protection – гарантия минимально комфортной доходности, реализуется. Мы также собираемся делать это в области железных дорог, аэропортов и так далее.

Мы обсуждаем конкретные проблемы  нашего взаимодействия – всякий раз у бизнеса бывают вопросы. Сегодня некоторые уже были заданы, некоторые еще будут заданы, но  мое Министерство старается быть максимально полезным для бизнеса. Мы готовы вести речь даже об индивидуальном сопровождении проектов, понимая, что риски бывают высоки, бывают бюрократические препоны. Мы будем максимально использовать свой потенциал, чтобы эти проблемы решать.

Мы, безусловно, высоко оцениваем в целом позицию Австрийской Республики в международных делах. Она является  взвешенной, мы всегда исторически являемся очень хорошими партнерами, и, безусловно, будем ими и впредь.

Конечно, также важно, что голос австрийского бизнеса  звучит в поддержку позитивных изменений. Тот негативный режим отношений, который сложился в последнее время между Россией и Европейским союзом, конечно же, является пережитком прошлого, и наверно, мы должны, во-первых, даже в таких непростых условиях вести то, что называется business as usual, нашу обычную работу. И, конечно же, готовиться к тому, что если открываются возможности, то мы должны быть к этому готовы. Я имею в виду работу на экспертном уровне, работу B2B отношений.  Нужно все-таки готовиться к новому режиму торговых взаимоотношений в этой большой безбарьерной среде от Владивостока до Лиссабона. Это, как я уже говорил, касалось бы не только тарифных, но и нетарифных барьеров в наших отношениях.

Мы еще в прошлом году передали  Президенту Европейской Комиссии господину Юнкеру предложение о такого рода соглашении новом, которое должно заменить прежнее – Соглашение о партнерстве и сотрудничестве с Европейским союзом, сыгравшее свою позитивную роль, безусловно, но четкого ответа на это предложение мы не получили, но готовы работать в любых форматах и достигать здесь результата.

Я, наверное, завершу свое выступление и готов ответить на  ваши вопросы. На  те, которые смогу ответить, отвечу сейчас. На которые не смогу сейчас, постараюсь ответить через  Министерство и Торговое представительство. Еще раз благодарю Палату за организацию и всех вас за участие. Спасибо.

Вопрос: Вопрос касательно соглашения свободной торговли Сербской республики, т.к. у нас завод по производству цепной техники находится в основном в Австрии и один филиал в Сербии. Мы, начиная с 2010 г. поставляли свою продукцию из Сербии в Россию, использовали беспошлинный режим и вот в связи со сближением Сербии с Евросоюзом, будет ли это соглашение корректироваться, будет ли там коррекция номенклатуры?

Алексей Улюкаев: У нас в рамках ЕврАзЭс решение вопросов по торговли товарами отнесено на наднациональный уровень, уровень Евразийской экономической комиссии, в которую входят представители России, Белоруссии, Казахстана, Армении и Киргизии. Конечно, нужна адаптация на уровне ЕврАзЭс.

Мы хотели бы сохранить тот режим торговли товарами с Сербской республикой, который есть и сейчас. Но присоединение к европейской зоне свободной торговли накладывает определенный ряд ограничений на национальный режим. Это зависит от конкретных случаев, как правило, ограничения не касаются торговли  сельскохозяйственной продукции, а больше касаются промышленной продукции, но это каждый раз решение, которое согласовывает страна с Комиссией европейских сообществ. Поэтому наше стремление сохранить в полном объеме тот режим, который есть сейчас. Но это не только от нас зависит, но и от позиции коллег в Белграде и в Брюсселе.

Вопрос: Сейчас компания рассматривает возможность локализации производства на территории РФ в сфере энергетики и энергетического оборудования. Как вы видите развитие взаимоотношений между Австрией и Россией именно в сфере энергетики и энергоэффективного оборудования?

Алексей Улюкаев: Австрия - наш энергетический партнер в течение 50 лет, с середины 60-ых гг. Это касается разных сфер энергетики, в большей мере это касается сотрудничества в области газовой индустрии, но это также работа в области энергетической генерации, нефти и в возобновляемых источниках энергии. Мы видим глобальные изменения в мировой энергетике, что она становится все более зеленой и экологичной. Еще совсем недавно возобновляемые источники энергии были экзотикой, а теперь это бизнес, который почти уже не требует специальной государственной поддержки. Речь идет о солнечной, термальной генерации, на это делаются специальные «зеленые тарифы». Это принципиальные изменения на рынке, и мы бы хотели идти в ногу с ними. У нас есть программа энергоэффективности, и, конечно же, мы бы хотели видеть участие партнеров в этой программе.

Документы