Шрифт
T
T
Размер шрифта
A
A
A
Цвет
А
А
А
Интервал
Стандартный
Большой
Средний
Изображения
Выкл
Вкл

Новости

Алексей Улюкаев: Мы направили руководству ЕС предложения по оптимизации работы по линии ЕС относительно товаров, услуг и экономических стандартов. (выступление Министра экономического развития РФ на встрече с представителями крупного бизнеса федеральной земли Баден-Вюртемберг. г. Штутгарт)

31.05.16

Добрый день уважаемые дамы и господа!

Я очень признателен организаторам за возможность встретиться с вами. Мы должны больше общаться, больше прояснять то, что не прояснено. На нас лежит большая историческая ответственность. Если мы совершаем сейчас какие-то ошибки, то нашим детям и внукам пожинать плоды этих ошибок, поэтому очень хорошо, что стали чаще наши встречи. Мы приезжали в Штутгарт осенью 2014 года. Встречали с тех пор немецкие делегации в Москве и в других регионах Российской Федерации.

В этом году у нас довольно напряженная повестка встреч. В феврале был в Берлине большой совместный форум, только что - в Ростоке. У нас довольно активно работает наша Межправкомиссия, создана совместная российско-германская рабочая группа по экономическим и инвестиционным вопросам. Это все не случайно, потому что для нас это очень важно, потому что отношения находятся не в лучшей поре.

Мы помним, действительный товарооборот еще недавнего будущего, который подходил к 70 млрд. евро. К сожалению, за два года мы потеряли почти половину этого товарооборота, 37% потери в 2015 году, 15% - в этом году. В 2015 году были больше потери экспорта из Германии в Россию, сейчас больше страдает российский экспорт. И конечно же, эти общие тенденции не обходят бизнес Баден-Вюртемберга, правда, падение чуть меньше, но общая направленность такая же. И это очень жаль, потому что это судьбы людей, заработные платы, рабочие места, бюджет, налоги. Мы здесь должны сделать все, чтобы из этой ситуации выходить. Здесь очень много связано с фундаментальными обстоятельствами.

Мировая экономика стала другой. То что называется экономистами «новой нормальностью» - new normal. Это более низкие темпы мирового экономического роста, особенно мировой торговли. Мировая торговля, которая еще 10 лет назад развивалась темпами в два раза выше, чем мировая экономика, была локомотивом, сейчас стала тормозом, потому что развивается меньшими темпами. Уменьшились инвестиции глобальные, аппетит к риску снизился, ликвидности много, а применения ее мало. Это в свою очередь, вызывает волатильность на сырьевых и капитальных рынках, отчего страдает и наша торговля. Потому что если посмотрим в физических объемах, то увидим, что спада нет, а вот в стоимости спад есть. Почему? Потому что сильно снизились цены на сырьевые товары российского экспорта с одной стороны, а с другой стороны, очень серьезные колебания валют, глубокая девальвация российского рубля прошлого года  привела к тому, что экспорт из Германии и других стран по многим позициям стал неконкурентоспособным. Но здесь есть две хорошие новости. Одна хорошая новость для российского экспорта - это всё-таки восстановление сырьевых рынков. Нижняя точка пройдена в январе - 27 долларов за баррель брент, сейчас - это за 50 долларов. Все аналитики сходятся в том, что немного больше еще будет, значит продукция  российского экспорта в стоимостных параметрах будет увеличиваться. Хорошая новость для Германского экспорта в том, что и курсовые соотношения в обратную сторону сдвигаются, после низшей точки в январе сейчас происходит укрепление рубля к евро. Еще три месяца назад это было 85 рублей за евро, сейчас - 73-74 рубля, то есть восстанавливается конкурентоспособность, и этот процесс будет продолжаться и дальше.

Однако мы не должны просто ждать, когда фундаментальные обстоятельства все сделают за нас. Надо иногда помогать этим фундаментальным обстоятельствам своей работой и для этого, собственно говоря, все встречи и официальных лиц и деловых людей происходят.

Я не склонен много говорить про санкции, не мы их вводили и не нам и  выводить из этой ситуации. Сегодня, когда посещал автомобильный завод компании Мерседес, мне показывали современные разработки. Эти механизмы, фактически автопилоты, когда водитель может продолжать давить на газ, а умный автопилот не даст ему совершить  аварию. Мне кажется, неплохо было бы иметь такие механизмы в области наших политико-экономических отношений. Когда и хотелось бы на газ надавить, а не получится. Этим уберечь людей и бизнесы,  и наши деловые отношения.

Но в любых обстоятельствах нужно работать и мы это делаем.  Я глубоко благодарен представителям немецкого бизнеса, которые многие годы активно присутствуют на российском рынке в серьезных областях: энергетика, автомобилестроение, производство комплектующих изделий, строительство, инфраструктура, МСП, переработка сельхозпродукции, пищевая промышленность. Очень важно, что это не только производство, но и технологический трансферт и подготовка специалистов. В самые тяжелые годы - 2014-2015 гг. продолжалось строительство предприятий, формирование новых компаний и новых учебных центров. Это такие компании, как Bosch, Knauf, Metro, Daimler, которые открыли новые производственные мощности, дали возможность людям зарабатывать деньги и кормить свои семьи.

Важно, что развиваются отношения по линии регионов, и  я надеюсь, что приезд со мной трех губернаторов из российских регионов тоже будет основой для того, чтобы эти связи укреплялись. Мы полагаем, что очень важно дать ориентиры для бизнеса, а ориентиры для бизнеса - это экономическая политика. Для чего делается инвестиция? Для того, чтобы получить возвратный капитал. Но ты сталкиваешься с рисками того, что твой возвратный капитал не  будет в быстрые сроки произведен, потому что возникают ограничения спроса, ограничения по инфраструктуре и т.д. Действительно эти ограничения были очень глубоки последние 1,5-2 года. Сейчас российская экономика выходит из полосы этих ограничений, самая нижняя точка спада была пройдена в середине прошлого года. С тех пор хрупкий баланс около 0 месяц к месяцу, такая еле заметная динамика, но если посмотрим соответствующие показатели прошлого года, то  увидим, что позитивная динамика на лицо. Если за 2015 год был спад 3,7% ВВП, то первый квартал 2016 г. - 1,2%, апрель этого года - 0,7%. По маю мы еще не имеем окончательных цифр, но тоже будет примерно 0,5%. Наши расчеты говорят, что мы эту нулевую линию преодолеем  к концу II - началу  III квартала и сможем возобновить пока еще  очень медленный, но уже экономический рост. В основном за счет чистого экспорта, потому что конкурентные условия неплохи для российских экспортеров, но постепенно будет восстанавливаться и потребительский спрос, и инвестиционный спрос, на который мы делаем самые большие ставки и наши ожидания. Этому поспособствует улучшение макроэкономической ситуации, устойчивое снижение инфляции, которое  достигало очень больших величин. В прошлом году мы видели моменты, когда она достигала 15-16% в годовом исчислении. Сейчас это - 7,3%, хотя наш прогноз до конца года - 6,5%.

Как я уже сказал, укрепилась национальная валюта, и банки себя чувствуют очень комфортно, потому что остатки на счетах домашних хозяйств и компаний велики. Мы пришли к ситуации, которую экономисты называют профицит ликвидности – банкам нет нужды обращаться к Центральному Банку за рефинансированием, потому что у них есть достаточно средств от компаний и населения.

Очень сократился отток капитала, который нас беспокоил, прежде всего, в 2014 году. Благодаря санкциям закрылись глобальные рынки капитала, отток капитала превысил 150 млрд. долл., но уже в 2015 году он сократился в три раза - до 57 млрд. долл. В этом году – продолжается сокращение – за 4 месяца - 12 млрд. Думаю, итоговая цифра будет меньше 40 млрд. долл. Это пока все равно много, но это уже совсем другая ситуация. Это просто погашение части долга российскими компаниями, иногда даже досрочное погашение, потому что условия долга бывают не очень комфортные.

В целом же, если взять текущий счет и капитальный счет, мы видим, что общее сальдо положительное, это значит, что предложение валюты на внутреннем рынке растет, и для курсовых соотношений угрозы нет. И мы видим, что волатильность рубля, его колебания резко сократились в последнее время. А это значит, что бизнес снова может делать нормальные модели, бизнес-планы, расчет денежных потоков и правильно себя позиционировать с точки зрения источников спроса и тех финансовых обстоятельств, в которых этот спрос реализуется.

Мы рассчитываем на постепенное восстановление экономического роста пока в небольших цифрах – 1%, 1,5%, 2%, но мы работаем над тем, чтобы повысить потенциал роста и, прежде всего, через поддержку инвестиций. Что нужно для инвестиций? Инвестиционный ресурс. Уже в прошлом году российские компании получили очень большую прибыль – рост прибыли 53% за год (2015-й к 2014-у). Отсюда – большие остатки на счетах компаний. Но пока они не готовы принимать инвестиционные решения. Кроме инвестиционного ресурса нужно дать еще мотиватор к тому, чтобы эти инвестиции делать. Это значит - снять риски. Поэтому мы работаем над улучшением регуляторики: упростить доступ на рынок, сделать понятными и прозрачными условия, ввести те механизмы, которые обеспечат баланс обязательств всех сторон - федеральных или местных властей, инвестора, потребителя продукции. Есть немало механизмов в области государственно-частного партнерства, концессионных соглашений, механизмов специальных инвестиционных контрактов, которые такого рода баланс обязательств и интересов соблюдают. Это означает, что риск делится между участниками, и когда риск делится, не возникает ощущения у инвестора, что риск падает только на него одного. Здесь и бюджетные гарантии, и работа наших специальных институтов поддержки, корпорации малого и среднего предпринимательства или РЭЦ, которые оказывают финансовую и нефинансовую поддержку бизнесу, все механизмы государственно-частного партнерства, которые работают на эти же цели.

Мы собираемся значительно увеличить инвестиции в инфраструктуру. Потому что экономика, которая сейчас создается, не столько экономика спроса, сколько экономика предложения. Мы не хотим специально стимулировать спрос, потому что возникают риски финансовых пузырей, серьезных торговых и финансовых дисбалансов. Мы хотели бы быть здесь довольно умеренными, сохранять движение к снижению инфляции, к сбалансированности макроэкономики. Создать условия для качественного предложения мы хотим.

Что это такое? Это инфраструктура, прежде всего, вложения в товаропроводящую сеть, инфраструктура транспортная, энергетическая, дороги, железные дороги, аэропортовое и портовое хозяйство, трубопроводная система, система электрических сетей, плюс ЖКХ, жилищное строительство. Есть высокие мультипликаторы, то есть каждый рубль или евро, вложенный в эту структуру, для ВВП мультипликатор больше единицы: валовый внутренний продукт растет больше, чем на 1% при 1% роста инфраструктурных вложений. Плюс, конечно же, это возможность сократить издержки для бизнесов: увеличить скорости прохождения товаров и услуг, упростить все процедуры.

Плюс мы работаем над снижением трансакционных издержек, то есть не прямых, а административных издержек бизнеса, через упрощение процедур контроля и надзора, выстраиваем риск ориентированный контроль, то есть не проверять «сплошняком» бизнес, а только там, где выявлены профили риска. У нас разработаны «дорожные карты» национальной предпринимательской инициативы, которая сулит снижение затрат времени и денег при регистрации бизнеса, получении земельного участка, подключении к инфраструктурным сетям – электричеству, газу, оформлению таможенной документации. Мы сокращаем и упрощаем количество документов при таможенном оформлении груза, упрощаем процедуры. У нас вводится режим свободного порта пока на Дальнем Востоке, но затем мы сможем распространить это и на иные наши территории.

Сегодня уже и на прошлых наших встречах с бизнесом говорилось о механизмах особых экономических зон и территорий опережающего развития. Мы также максимально широко используем эти механизмы, а это снижение налогового бремени, инфраструктура, которую бизнес может получать либо бесплатно, либо на основе отсроченных платежей, так называемое TIF (Tax Increment Financing) финансирование, которое позволяет инвестировать в инфраструктуру сейчас, а расплачиваться за счет налогов будущих периодов. Все это начинает действовать и начинает приносить результаты.

Особенностью российской экономики является серьезный разрыв между нормой сбережения. У нас высокая норма сбережения. Меньше, чем в Китае, но выше, чем в Германии. Но не все сбережения трансформируются в инвестиции. Вот этот разрыв между нормой сбережения и нормой инвестиций – резерв для экономического роста.

Благодаря мерам поддержки инвестиций, о которых я уже сказал, мы хотим поднять с нынешних примерно 19% норму инвестирования, норму накопления в экономике - до примерно 25% - частично за счет инфраструктуры, частично за счет частных капиталовложений. Это с точки зрения макроэкономического моделирования означает увеличение потенциального выпуска с 2 до 4%. Это возможность выхода динамики экономического роста на эти показатели в близкое время.

Откуда этот оптимизм? Из фактов. Факты говорят о том, что российская экономика показала высокую адаптивность к изменениям. И очень простое подтверждение этому. Мы испытали две волны шоков, связанных с серьезным падением цен на сырьевые товары. Одна волна – конец 2014 г. – начало 2015 г., вторая – конец 2015 г. – начало 2016 г. Одинаковый шок на входе, т.е. снижение цен на нефть на 60% за очень короткий промежуток времени. При этом определенный отток капитала. Но совершенно разная реакция в экономике. В первом случае – очень глубокое: более чем двукратная девальвация национальной валюты, ускорение инфляции примерно в 2,5 раза, поднятие ЦБ ключевой ставки до запретительных уровней, сокращение кредитования и как результат глубокий производственный спад – 3,7% по 2015 г. Во втором случае – также была некоторая девальвация, но мы из нее уже вышли. Инфляция не только не ускорилась, а наоборот именно в этот период сократилась. ЦБ не пришлось повышать, более того даже немного снизил ставки. Для конечных заемщиков сегодня благодаря возникшему профициту ликвидности, избытку ликвидности, сложилась интересная ситуация, когда цена кредита для конечного заемщика оказывается ниже в ряде случаев, чем ключевая ставка, чем ставка рефинансирования ЦБ. Как правило, так не бывает, но в нашем случае сейчас это так. Это касается и размещения облигационных займов и банковского кредитования. Вот это восстановление долгового финансирования, капитального финансирования, которое происходит на глазах – адаптивность экономики, ее гибкость, ее возможность приспособиться к изменившимся условиям. Это те факторы, которые оптимизм поддерживают. Тем более, что идет финансовое оздоровление предприятий. Они получают большую дополнительную прибыль. Конечно, во многом эта прибыль была связана именно с курсовыми колебаниями. В результате девальвации издержки, пересчитанные в валюту, оказались меньше у этих компаний. Сейчас мы поддерживаем эту тенденцию на снижение издержек через механизмы контроля тарифов естественных монополий, проводим ценовой, технологический аудит Российских железных дорог, Российских сетей, нашего газового хозяйства и делаем индексацию по принципу «инфляция минус». То есть, меньше инфляции, даже не текущей, а ожидаемой. Мы хотели бы, что бы этот фактор работал на финансовое оздоровление.

Снизились убытки предприятий, резко сократилась доля убыточных компаний, тех, которые генерируют отрицательный результат в российской экономике.

Работаем над снижением административной  нагрузки. Мы хотели бы повысить конкурентное начало в экономической деятельности. Мы понимаем, что доля государства в российской экономике избыточна и с точки зрения имущественных отношений, и с точки зрения регулятивных отношений. Поэтому сейчас снова возвращаемся к идее приватизации. Она, собственно говоря, не останавливалась, но была сконцентрирована на сравнительно небольших активах. В этом году мы возвращаемся к приватизации крупных активов – наших крупнейших и лучших компаний, и сырьевого сектора – таких как Роснефть, Башнефть, АЛРОСА, и банковского сектора – банк ВТБ, и транспортного сектора – компания Совкомфлот и другие наши крупные активы. Рассчитываем на то, что уже в этом году будут получены серьезные результаты. Это результаты фискального эффекта – наполнения бюджета, чтобы позволить справиться с его дефицитностью, но это и результаты, связанные с большей эффективностью работы компаний, с более прозрачными отношениями, с более полной конкурентностью.

Конечно же, участие в мировом разделении труда, мировой торговле – это магистральное направление. Как я уже сказал, мировая торговля переживает не лучшие времена и, к сожалению, Всемирная торговая организация не справляется что ли с этим вызовом. Отсюда новые интеграционные формы, такие как Транстихоокеанское партнерство, Трансатлантическое партнерство, Экономический пояс Шелкового пути, Евразэс и другие организации. Мы хотели бы учувствовать максимально широко в этих союзах. Мы развиваем систему зон свободной торговли со многими странами – с азиатскими, с другими. И здесь мы видим, что в современной торговле важны не только тарифы как таковые, с этим в экономике научились жить. Очень важны меры по техническому регулированию, санитарному и фитосанитарному контролю, по физическому доступу на рынок – здесь бы мы хотели максимально активно с нашими европейскими партнерами  работать: по линии унификации, сходных стандартов, сходных требований взаимного признания сертификатов. Мы продвигались по этому пути. К сожалению, в последние два года эта работа застопорилась. Мы вновь и вновь обращаемся к нашим уважаемым партнерам из Европейского сообщества с предложением возобновить эту деятельность. Мы направили руководству Европейской комиссии, господину Юнкеру наши предложения по оптимизации работы по линии Евразийский экономический Союз – Европейский Союз, которые касались бы и движения товаров и услуг, и защиты инвестиций, и технических стандартов. Вопрос в нынешних политических ограничениях не самый простой, но я верю, что мы найдем его решение в интересах наших стран, наших экономик.

Дело ведь не только в том, что конкретные бизнесы несут убытки, хотя это тоже очень серьезная вещь. Мы можем потерять доверие. Взаимное доверие. Нет бизнеса без доверия. Отношения кредитор – заемщик, продавец – покупатель, инвестора – и того, кто принимает инвестиции, все основаны на доверии. Если мы в течении близкого времени не восстановим эту ткань доверия, боюсь, что мы сможем многое потерять.

Завершить свое выступление я бы хотел надеждой и верой в то, что мы справимся с этими временными трудностями. Ведь трудности – это вызов, для того, чтобы активизировать свою деятельность, активизировать свою работу. В китайском языке есть иероглиф, у которого 2 значения: одно – это кризис, боль, а другое – это возможность. Наша задача – конвертировать боль в возможность.

Документы