Шрифт
T
T
Размер шрифта
A
A
A
Цвет
А
А
А
Интервал
Стандартный
Большой
Средний
Изображения
Выкл
Вкл

Выступления и заявления руководства

Доклад министра экономического развития Алексея Улюкаева на заседании президиума Совета при президенте Российской Федерации по модернизации экономики и инновационному развитию России

22.11.13

А.Улюкаев: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги! Не буду распространяться по поводу важности энергоэффективности, Председатель Правительства всё об этом сказал. Напомню, что у нас установлен был Указом Президента трек, по которому мы должны были двигаться по динамике снижения на 40% энергоёмкости ВВП Российской Федерации к 2020 году. Этот трек мы не выдерживаем, отчасти по объективным причинам. На графике слайда №2 видно, как начавшееся было движение было прервано во время кризиса 2008–2009 годов, который объективно вызывает консервацию более энергоёмких технологий и мешает их замене на более энергоэффективные. Фактически было возвратное движение, затянувшееся на два года. Экстраполяция этого трека показывает, что мы к 2020 году способны без применения каких-то дополнительных усилий выйти на уровень снижения от 20 до 25% от уровня 2007 года. Для того чтобы иметь более позитивную динамику, нужно принять дополнительные меры. Методологически тут два пункта, в этих мерах. Первый пункт – это многосекторность. Это не проблема энергетики, это не проблема ТЭКа, а, как уже сказал Председатель Правительства, это программы всех отраслей – бюджетных и бизнесовых, потому что и объёмы реального потребления (это третий слайд)… Видно, какие большие удельные веса в бюджетных и бизнесовых секторах по потреблению условного топлива, по потреблению энергоресурсов и по возможностям их сбережения. Если сектор ЖКХ – это порядка 33 млн условных тонн (тот потенциал, с которым мы можем работать), промышленность, энергетика – это 22 млн условных тонн и 19 млн условных тонн соответственно, бюджетная сфера – это 21 млн условных тонн. Сопоставимые величины.

И второй методологический принцип. Здесь, наверное, и сегодня будет говорится, и на разного рода других форумах (мы немало об этом говорим), что есть технологии, есть корпоративные практики, есть оборудование, приборы, вопрос в том, чтобы был спрос на них. Этот спрос должен формироваться за счёт институциональных изменений и за счёт бюджетных, налоговых, финансовых инструментов и способов их реализации. Во-первых, прежде всего институциональная составляющая спроса – это госпрограммы. У нас действующая в настоящее время госпрограмма «Энергоэффективность и развитие энергетики» как раз является секторальной, отраслевой. Она предусматривает существенное снижение энергоёмкости ВВП, но направлена на реализацию мероприятий практически исключительно в топливно-энергетическом комплексе.

А.Улюкаев: Мы с января вводим в действие 44-й Федеральный закон, закон о федеральной контрактной системе, который распространяет требования об организации закупок в формах электронных аукционов и конкурсов с квалификационными требованиями на деятельность не только федеральных учреждений, но и на муниципальный уровень, и также способен распространить эти требования на государственные институты развития и на компании с государственным участием. Если мы установим соответствующие стандарты и требования, критерии в рамках федеральной контрактной системы, это позволит сформировать существенный финансовый спрос именно на энергоэффективные, энергосберегающие технологии, процедуры и оборудование.

Между тем, как я уже сказал раньше, потенциал энергосбережения огромный в других секторах, поэтому мы должны дополнить эту программную деятельность тем, чтобы по основным этим энергоотраслям, таким как ЖКХ, таким как бюджетный потребитель, как промышленность, транспорт… Мы должны соответствующие действующие и новые, которые будем разрабатывать, программы дополнить индикаторами, целевыми показателями и мероприятиями в области энергосбережения и повышения энергоэффективности и соответствующими KPI для менеджеров, для руководителей федеральных органов исполнительной власти – разработчиков программ и для менеджеров компаний с государственным участием и частных компаний.

Еще один вопрос – инвестиции в бюджетный сектор, повышение мотивации руководителей бюджетных учреждений всех уровней на снижение затрат энергоресурсов. Для этого нам нужно, во-первых, продлить те требования по совокупному сокращению потребления энергоресурсов, которые у нас зафиксированы до 2015 года в соответствии с федеральным законом об энергосбережении и повышении энергетической эффективности, и эти требования, безусловно, должны быть распространены дальше. Сегодня мы говорим о том, что они должны быть распространены на период до 2020 года, исходя из базы 2015 года, имея в виду требования по сокращению на 15% потребления энергоресурсов в 2020 году относительно потребления в 2015 году.

Второе – это правила возврата инвестиций, которые совершаются в бюджетном секторе за счёт достигнутой экономии при бюджетном планировании расходов. Это как раз те самые энергосервисные контракты, которые Вы, Дмитрий Анатольевич, упомянули в своём вступительном слове.

Бюджетные организации вправе в рамках действующего законодательства заключать эти энергосервисные контракты на срок, превышающий действие лимитов бюджетных обязательств, но правила и процедуры планирования этих обязательств непрозрачные и создают риск невозврата средств, которые вложены энергосервисными компаниями, сторонами энергосервисных контрактов в модернизацию, в снижение энергопотребления в бюджетных учреждениях. При этом срок контракта длительный, пять-семь лет минимум, поэтому здесь эта прозрачность чрезвычайно важна.

Следующее – это установление требований и критериев, которые бы обеспечили увеличение в общем объёме закупаемого оборудования, товаров и услуг доли энергосберегающих, энергоэффективных оборудования, товаров и услуг.

Мы с января вводим в действие 44-й Федеральный закон, закон о федеральной контрактной системе, который  распространяет соответствующие требования об организации закупок в формах электронных аукционов и конкурсов с квалификационными требованиями на деятельность не только федеральных учреждений, но и на муниципальный уровень, и также способен распространить эти требования на государственные институты развития и на компании с государственным участием. Этот рынок огромный, порядка 7 трлн рублей – это госзакупки, и близкая, сопоставимая с этой сумма – это закупки госкомпаний и государственных институтов развития (это более 13% ВВП). Если мы установим соответствующие стандарты и требования, критерии в рамках федеральной контрактной системы, это позволит сформировать существенный финансовый спрос именно на энергоэффективные, энергосберегающие технологии, процедуры и оборудование.

Д.Медведев: А что значит ввести запрет на закупку неэнергоэффективной продукции? Кто будет определять всё-таки, энергоэффективная она или нет? 

А.Улюкаев: У нас есть органы, ответственные за техническое регулирование, у нас есть органы стандартизации, органы аккредитации, у нас есть система соответствующих лабораторий, которым мы можем сформулировать соответствующее задание – установить критерии, по каким видам какой уровень потребления является запретительным. Приборы, оборудование, технологии, превышающие этот уровень, должны быть в чёрном списке, не должны покупаться вовсе. Росстандарт и Росаккредитация – те органы, которые могут сформулировать соответствующие требования.   

А.Улюкаев: В частном секторе надо создать стимулы, которые позволяли бы повысить модернизацию основных фондов, с тем чтобы сделать их более энергоэффективными. Для этого нужны меры налогового стимулирования, для того чтобы эти налоговые стимулы создавали мотивацию к внедрению инновационного энергоэффективного оборудования. Это прежде всего предоставление льгот по налогу на имущество, которые в соответствии с законом об энергосбережении действуют, и применение мер ускоренной амортизации на энергоэффективное оборудование.

Следующее – частный сектор. Здесь также надо создать стимулы, которые позволяли бы повысить модернизацию основных фондов, с тем чтобы сделать их более энергоэффективными. Для этого нужны меры налогового стимулирования, для того чтобы эти налоговые стимулы создавали мотивацию к внедрению инновационного энергоэффективного оборудования. Это прежде всего предоставление льгот по налогу на имущество, которые в соответствии с законом об энергосбережении действуют, и применение мер ускоренной амортизации на энергоэффективное оборудование. При этом есть подзаконные акты, акты Правительства Российской Федерации, которые устанавливают перечень оборудования, которое подпадает под этот критерий (это, Дмитрий Анатольевич, фактически то, о чём Вы сейчас спрашивали). И в соответствии с этим перечнем устанавливаются требования по минимальному индексу энергоэффективности. Наверное, нужно скорректировать эти требования, эти индексы, потому что время проходит – они меняются, потому что, например, индекс энергоэффективности по производству бумаги у нас 300 по всем категориям, в то время как в мире для мелованной бумаги – не больше 250, и даже для картонной бумаги (это противоположная сторона спектра) – 320. Чтобы не создавать эти искажённые сигналы для рынка, нужно уточнить эти параметры.

Следующее – это госгарантии, о которых тоже сегодня говорилось. Они у нас есть как институт и есть как бюджетный инструмент. У нас в бюджетном законодательстве прописаны возможности предоставления государственных гарантий по проектам энергосбережения и повышения энергетической эффективности. Они уже три года у нас как прописаны в госпрограмме энергосбережения и энергоэффективности и предусматриваются в федеральном бюджете Российской Федерации. На эти цели у нас зарезервировано ежегодно в течение этого периода по 10 млрд рублей. Были установлены общие критерии: какого рода проекты в ЖКХ и промышленности, какие они должны быть по объёму, по качеству, чтобы подпадать под эту возможность. Но процедура предоставления гарантий сложна и очень длинна. Средний срок получения одобрения по заявке составляет как минимум семь месяцев, а на самом деле больше. При этом есть высокие трансакционные издержки на экспертизу проекта, это довольно дорого, поэтому это резко ограничивает число желающих подать заявку на получение соответствующей гарантии, и фактически получается, что механизмы гарантий не работают, они не предоставляются и эффективность этой меры практически нулевая. Поэтому мы, конечно, должны вернуться ещё раз к правилам предоставления гарантий, с тем чтобы упростить их и сократить эту процедуру, с тем чтобы сделать её доступной для заявителей.

И третья позиция в части стимулирования частного сектора к применению энергосберегающих процедур и технологий – это государственная поддержка, которая сейчас действительно оказывается в виде софинансирования федеральным бюджетом тех программ, которые на уровне субъекта Федерации, на уровне муниципального образования в области энергосбережения, энергоэффективности реализуется. Суммы здесь немалые, здесь почти 6 млрд рублей ежегодно, но они целевым образом нечётко привязаны к мероприятиям по энергоэффективности в части мобилизации вот этих самых внебюджетных средств, о которых Вы говорили. И для того чтобы мы не ограничивали здесь вот этими бюджетными ресурсами, а использовали эффект мультипликатора, использовали их как катализатор для привлечения частных средств, эти средства разумнее всего направить на обеспечение поддержки в форме возмещения части затрат на уплату процентов по кредитам и займам, которые получают соответствующие компании в наших банках на реализацию программы по внедрению инновационного энергоэффективного оборудования. В этом случае, безусловно, объём средств, которые можно было бы поднять, мобилизовать, не то что кратно, а на порядок превышал бы тот объём бюджетного финансирования, который здесь предусмотрен. Поэтому мы предлагаем заместить те формы, которые уже сейчас есть, софинансирования федерального бюджета на одну эту форму – возмещение затрат частично по уплате процентов за кредит.

Документы